В мокко

Предприятие дочернее открыло свои двери.

Музыку впустило в распахнутые окна.

Пирогов настряпали коллеги и по цеху

Запах тот развеялся. Запах, близкий сердцу.

Ноты залетали запахом фиалок,

Каждый вдруг почувствовал себя в златой короне.

Закаты - в низком старте, нагнувшись пригибались

Под дождем весенним. Под ним попали в плен мы.

Остался только зонтик и пагубная радуга,

Которая вещала нам о конца начале.

Пожалуй, в те моменты, хоть обувь, словно губка,

Я хотел, чтоб ни кончался дождь вообще ни на минуту.

А люди, люди, люди летали, словно пули.

Иногда впускали равных в несмазанные двери,

Иногда боролись сами с поломанными стимулами,

А порой вообще никак не ожидали чуда.

Красное и черное слоями на одежде.

Совсем немножко маски на лице красивом.

И хоть моя рука держала твою талию,

Зонтик стал таким широким, что думал, потерялись мы.

По окнам моросило то слабо, а то сильно.

Коллеги выпускали в воздух крик "ура!" зачем-то.

Я выпекал себе торт сам, не зная как что печь

И слава Богу, был далек от разных нужных теорем.

Руки дрожащие - не то, что нужно мужчине.

Примерно как и стук сердца, рвущего пальто наружу.

Одни и те же грабли разложены стабильно.

Опускается картина, когда ложусь я спать вновь.

Дождь омыл ресницы до последнего вздоха

И как будто я заплакал, но я не плачу. Дождем намокло.

Красное и черное вязаными слоями на одежде,

Так же распластались, как шоколад и кофе в мокко.