Не можется...

Ничего в душе не осталось,

Лишь слеза сахарится в ресницах,

Твоя нежность лишь самая малость,

Но мне пришлось за нее поплатиться...

Я сгорала, как феникс – неистово,

Возжелав любимой твоею стать,

Но жизнь на то и не милость нам,

Не подходим мы под чужую стать.

А мне выть волчицею хочется,

Разорвать небес брега бренные,

Да не можется, все не можется

Отпустить мечты свои тленные.

Руки тщетно ждут подаяния,

Тело хрупкое все у ног твоих,

Только не нужна я тебе, окаянная,

Переступишь ты, и забудешь вмиг.

А мне ветром так сгинуть хочется,

И разбиться о кроны отцов земли,

Да не можется, все не можется,

В изломленье рук лишь одно – «уйди».

А глаза тоской обжигают мир,

Серый, безликий, искусственный,

А в словах все стон – «ты меня пусти»,

Дай же жизни идти в свое русло ты.

А мне звездами рассыпаться хочется

О яркие полотна снов твоих,

Да не можется, все не можется,

Не могу я тобою больше жить.

Любовь – она птица вольная,

Разрывает в кровь длани нежные,

Улетает она, и довольно нам,

Ей пора лететь в края снежные.

А мне помолиться хочется

За твое все счастье и здравие,

Да не можется, все не можется,

Я тобою, словно ядом отравлена.

Не дрожат уста, не глотают соль,

Лишь улыбка ласкает их горькая,

Не запить беды, не запьешь и боль...

Лишь обида врастает оборками

Ярко-алыми, и нарядными,

Обряжает нас в свои одеяния,

Маски яркие, ненаглядные

Вечно ищут притворства сияние.

А мне так забыть все хочется,

И поверить, что любовь – не стеклянная,

Не разобьется, не опорочится...

Да не верить. Только странно ли?

Сахарится слеза, средь ресниц блестя

Да на щеке растает сладкая.

И в узорах на стеклах «Я люблю тебя»

Я растаю, исчезну украдкою...