Без подтверждающих документов

Сегодня нельзя хмуриться.

 

По инструкции.

 

Правда, сама инструкция куда-то подевалась —

затерялась между понедельником,

прогнозом погоды

и здравым смыслом.

 

Но праздник уже начался.

 

Улыбка вообще терпеть не может документы.

 

Она — маленький карманный фокусник.

Озорник.

Несанкционированный нарушитель спокойствия.

 

Врывается на лицо без ордера,

отодвигает вековую серьёзность

на пару сантиметров

и шепчет:

 

— Потеснись.

Я ненадолго.

 

Серьёзность, конечно, ворчит.

 

Но обычно уступает.

 

Кофе с утра вёл себя подозрительно важно.

 

Стоял в чашке с таким видом,

будто собирался обсудить

все мои ошибки за последние пять лет

и предъявить распечатанные доказательства.

 

Будильник тоже темнил.

 

Звенел так,

словно знал что-то неприятное,

но держал интригу —

только намекал.

 

Зеркало сперва долго всматривалось,

потом махнуло рукой

и решило не усложнять:

 

— Ладно.

Будем считать, что это ты.

 

Автобус приехал почти вовремя.

 

Настолько «почти»,

что пассажиры единодушно решили:

 

— Сегодня к деталям не придираемся.

Праздник всё-таки.

 

Водитель неожиданно улыбнулся салону.

 

Бесплатно.

 

Вне тарифа.

 

Без скрытых комиссий

и сервисного сбора.

 

Мы сразу заподозрили,

что случайно сели

в бизнес-класс.

 

На перекрёстке

красный свет светофора

долго гипнотизировал

лобовое стекло.

 

О чём-то думал.

 

Потом оттаял,

подмигнул

и стал зелёным.

 

Улыбка тем временем

никуда не спешила.

 

Она вообще редко опаздывает.

 

Она просто переходила:

 

из лица — в лицо,

из окна — в окно,

из одного «спасибо» —

в другое «пожалуйста».

 

Бухгалтер улыбнулся отчёту.

 

Отчёт растерялся.

 

Он с семи утра

готовился испортить человеку пятницу:

 

подбивал суровые цифры,

репетировал несходимость

дебета с кредитом...

 

Но от чужой улыбки

забыл, зачем пришёл.

 

И остался

просто бумагой.

 

Удивительное дело:

 

улыбка крошечная.

 

Совершенно нерентабельная

с точки зрения экономики.

 

Её нельзя заложить в бюджет.

 

Нельзя согласовать

через три профильных отдела.

 

Нельзя заверить нотариально.

 

Хотя улыбка и гербовая печать

подозрительно похожи:

 

обе шлёпаются на документ

внезапно.

 

Но только после одной из них

действительно становится

легче дышать.

 

К полудню улыбка

совсем отбилась от рук

и занялась чистой самодеятельностью.

 

Пряталась в отражениях витрин.

 

Сидела на лавочках

в парке.

 

Перебегала дорогу

в кармане у второклассника.

 

Заглядывала в булочные.

 

Смущала строгих кассиров.

 

И безжалостно рушила планы

профессиональным ворчунам.

 

Один человек

твёрдо вознамерился

обидеться на весь белый свет.

 

Основательно подготовился:

 

тезисы выписал,

 

желчный прищур отрепетировал,

 

даже мысленно выиграл скандал,

который ещё не начался.

 

Но кто-то незнакомый

улыбнулся ему

в очереди за хлебом —

 

и весь тщательно спланированный конфликт

пришлось отложить

по техническим причинам.

 

Другой гражданин

собирался пострадать.

 

Масштабно.

 

С размахом.

 

Почти профессионально.

 

Но по дороге встретил

дворового пса,

который нёс в зубах палку

с таким триумфом,

 

словно только что

заступил на должность

министра хорошего настроения.

 

План рухнул.

 

Собака настояла.

 

Даже небо

сегодня вело себя странно.

 

Несколько раз

собиралось нахмуриться,

 

но посмотрело вниз,

увидело людей

и передумало.

 

В самом деле:

 

какой резон

работать тучей

в такой день?

 

Поэтому, если вам вдруг

нестерпимо захочется насупиться,

не спешите.

 

Сначала оглядитесь:

 

нет ли поблизости

улыбающегося человека.

 

Это важно.

 

Улыбка передаётся

воздушно-капельным путём.

 

Абсолютно легально.

 

Без рецепта врача.

 

Регистрация не требуется.

 

И без побочных эффектов —

 

за исключением

внезапного желания

жить чуть добрее

 

и странной способности

прощать миру

его мелкие несовершенства.

 

А если улыбнуться

пока не выходит —

не страшно.

 

Иногда достаточно

просто не захлопывать дверь

перед чудом.

 

Оно ведь никогда

не заходит парадным строем.

 

Оно просачивается

в виде случайного «здравствуйте»,

тёплой чашки чая,

сдачи, которую могли не вернуть,

но вернули,

 

или взгляда незнакомца,

который посмотрел на тебя так,

будто мир —

это всё ещё хорошая идея.

 

И тогда твоё лицо

наконец вспоминает

то, о чём сердце знало всегда:

 

жизнь вовсе не обязана

быть безупречной,

чтобы оставаться прекрасной;

 

доброта не требует повода;

 

улыбка не устраняет проблем,

но делает их

удивительно мелкими

на фоне неба.

 

Поэтому сегодня

официально разрешается:

 

улыбаться без повода,

 

смеяться на полтона

громче приличий,

 

махать рукой хорошим людям,

 

разговаривать с осенью,

 

прощать понедельники авансом

 

и верить в лучшее —

 

даже при полном отсутствии

подтверждающих документов.

 

Инструкция аннулирована.

 

Улыбайтесь как придётся.

 

Этого более чем достаточно.

 

А если кто-то строго поинтересуется,

чему это вы радуетесь,

ответьте спокойно:

 

— Праздник.

 

И, кажется,

мы всё ещё живы.

 

А это, согласитесь,

уже чертовски хорошая новость.

 

Alın Ak / KaJe MeG

​