Лютый мороз, Сибирь, и вновь тревога

Лютый мороз, Сибирь, и вновь тревога.

И, кажется, прошло пятнадцать лет...

Пятнадцать лет не видел он дороги,

И не встречал в южных полях рассвет.

Цыганский табор, лошади, поводья,

И только он казалось в стороне,

Ему кричали: «Не глупи - они уходят!»,

А он все думал, что в тюрьме, как на войне...

Вороны, лед и фонари по кругу,

Холодный воздух студит острый нос...

Он вспоминал красавицу-подругу,

Какую ночью поздней с терема унес!

Вспомнил коня гнедого удалого,

И шашку что была на перевес,

казалось, что он сбежит от любого,

Причем достанет из карманов всякий вес!

Пятнадцать лет он не кутил на воле.

И тут, казалось, он растает, словно тень...

Песни цыган, гитара, ветер, поле,

Он вспоминал ежесекундно, каждый день.

Он вспоминал войну, былые страхи,

И как ему присвоили чины.

Он вспоминал турецкие рубахи,

И скакунов, каких брали паны.

Так жил одною памятью казалось...

Всюду тайга, Сибирь, то снег, то грязь...

Одна ошибка – вот судьба сказалась,

Ему, уж лучше б, что бы была казнь.